Домой / Материалы редакции / Власть и общество: проблема коммуникации

Власть и общество: проблема коммуникации

Характер взаимоотношений власти и общества традиционно считают показателем развития национальных демократических институтов. Вместе с тем в этой области имеются принципиальные вопросы, затрагивающие любое современное государство, независимо от степени соответствия западной либеральной модели.

Проблема уходит корнями вглубь тысячелетий к началу формирования сложных потестарных структур. И первая часть ее звучит так: есть ли у власти как формализованного инструмента насилия оправдывающая ее положительная функция? Этот вопрос можно было бы счесть надуманным, если бы сотни идеологов анархизма с теми или иными оговорками в разные времена не отвечали на него отрицательно. И если бы не существовало историографических и социологических мифов, описывающих политические системы с абсолютно деструктивным паразитическим руководством.

Оставляя в стороне очевидные аргументы об управленческой, интегрирующей, мобилизационной, контрольной и других функциях власти, можно переформулировать вопрос таким образом: способно ли общество существовать без четко отделенных от него публичных властных структур? Ответ будет: да, истории известны вполне успешные социальные организмы, вовсе не знавшие формализованного государственного аппарата или допускавшие минимальное использование административно-бюрократических инструментов.

Наиболее характерный пример – разумеется, античные полисы, в которых государственные функции выполняли общественные институты, такие как народное собрание, суды присяжных, всевозможные коллегии, избираемые и ответственные перед гражданским коллективом магистраты. Но подобные общества во все времена имели жесткие ограничения на численность граждан, размер территории, степень внутренней специализации различных категорий населения и не пережили трансформации, связанной с их преодолением.

Не исключено, что развитие технологий, прежде всего в области обращения информации и коммуникаций, создаст исторические условия, благоприятствующие возрождению безгосударственной модели. Но пока этого не произошло: государства разного типа все еще доминируют в публичном политическом пространстве, и каждое, даже самое авторитарное, выполняет множество необходимых обществу функций.

Вместе с тем типичное современное государство отделено от общества и, соответственно, имеет свои отличные от общественных цели и интересы. Закономерным образом возникает проблема коммуникации: необходимость обеспечения обратной связи между управляющим и управляемыми. То, в какой степени государство удовлетворяет запросы своих граждан, является одним из показателей его эффективности. При этом со стороны власти коммуникация включает в себя как практическую деятельность, так и аспект пропаганды в значении продвижения определенного набора ценностей и приоритетов. Если таковые не разделяются обществом, происходит сбой системы.

Максимально идеалистический подход, являющейся частью некоторых государственных мифов, гласит, что подлинно демократические общества с высоким уровнем благосостояния не нуждаются в пропаганде. Дескать, когда всем, или, по крайней мере, большинству хорошо, люди и так удовлетворены, а значит, незачем никому ничего объяснять. На самом деле если не сформировать для общества удовлетворяющую его картину мира, оно будет испытывать недовольство, независимо от реального уровня материального потребления. Не случайно западные демократии много десятилетий только и делают, что демонстрируют с помощью телевизора, газет и Голливуда, чем конкретно они лучше любой исторической или современной альтернативы.

Это совершенно естественно: в прошлом многие вполне благополучные социально-политические организмы столкнулись с серьезным кризисом из-за несовпадения идеологических приоритетов власти и народа. Сегодня на фоне религиозного экстремизма и незаконной миграции блеск либеральных ценностей также значительно потускнел. Нации обнаруживают, что с доведенной до абсурда псевдотолерантностью и другими демократическими «украшениями» сопряжены не только эффектная политическая этикетка и высокий уровень жизни, но и перманентная угроза безопасности, неравная конкуренция на рынке труда, необходимость делиться социальными льготами с теми, кто не обеспечивает их своими налогами, потеря культурной идентичности. Большинство политических элит склонны считать эти вызовы оправданной жертвой ради демократии. Судя по росту популярности националистических движений, постоянно увеличивающаяся часть общества на подобные жертвы идти не согласна.

С другой стороны, существует не меньше исторических примеров относительно бедных обществ, долгое время сохранявших внутреннюю стабильность или даже демонстрировавших высокий потенциал развития благодаря общности целей и ценностей у правящего класса и остальной нации. Зная об этом, власти переживающих системный кризис государств в целях интеграции общества используют наиболее стойкие предрассудки националистического, религиозного или социально-уравнительского толка. Иногда это позволяет государству и обществу сохраниться, преодолеть деструктивные явления в экономике, политике и других сферах, иногда – нет. В значительной степени это зависит от эффективности государственной пропагандистской машины.

Традиционно негативное восприятие пропаганды как крайне нежелательного инструмента воздействия, ассоциируемого в современном либеральном дискурсе с всесторонним навязыванием репрессивным государственным аппаратом предпочтительных для себя поведенческих установок пассивно страдающему населению (а такое отношение само по себе – результат многолетней идеологической обработки!), мешает разглядеть тот факт, что пропаганда не является односторонней формой коммуникации. В различных общественных стратах всегда есть заказ на ценности и представления, которые должны пропагандироваться на государственном уровне, как основополагающие для всей нации. И если власть не будет продвигать ценности, пользующиеся наибольшей общественной поддержкой, она сама лишится какой бы то ни было поддержки общества. Наиболее агрессивные сторонники определенных идей возьмут дело в свои руки и начнут борьбу за умы, не считаясь с требованиями закона.

Вместе с тем, любое современное общество вне всяких сомнений представляет собой весьма сложную структуру. Для того чтобы пропаганда была эффективной, она должна быть комплексной, охватывающей все социальные слои и образовательные уровни гражданского коллектива, значимые в свете восприятия обществом самого себя. На практике зачастую наблюдается крен: либо государство заигрывает с «креативным классом», элитой, потакая ее не всегда обоснованным претензиям на исключительность, либо опирается на массы, делая лозунги примитивными настолько, чтобы они были доступны даже слабо соображающему уму.

И то, и другое чревато нежелательными последствиями. Потеря связи с основной частью общества ведет к массовому распространению протестных настроений. Отторжение государством элиты лишает мотивации наиболее талантливых управленцев, творческую интеллигенцию, ученых – это путь к застою. Русский бунт – «бессмысленный и беспощадный» – пример кризиса первого рода. Другой вариант – конец СССР, почти бескровный и такой же унылый, каким был политический климат позднесоветской эпохи, во многом проистекавший из общего равнодушия к судьбе советского проекта со стороны тех, кто должен был управлять предприятиями, совершать открытия, генерировать новые идеи и художественные формы.

Несмотря на то, что внешне Российская Федерация напоминает своего предшественника (иногда ее характеризуют как Советский Союз, переживший чисто формальную смену вывесок), суть проблемы коммуникации в современной России состоит не в силе, а слабости государственной идеологии. Взвешенность и осторожность в выборе позиции по волнующим общество вопросам были бы достоинством, будь подходы властей более последовательны, взгляды менее эклектичны, предпочтения более внятны, а солидаризация с той или иной программой более решительной. Вместо этого мы видим произвол добровольных и (вопреки западным штампам) не слишком-то поощряемых государством охранителей святынь, доводящих патриотизм до идиотизма, любовь к истории до грубой инфантильной фальсификации, консервативную идеологию до мракобесия. Иногда власть вынуждена одергивать слишком уж распоясавшихся участников «душеспасительного» шабаша. Но отсутствие у нее самой четкой позиции по вопросам, вызванным системной трансформацией современного общества и традиционалистской реакцией на нее, становится настоящим подарком «клеветникам России», поощряет «одержимцев» всех мастей, содействует разочарованию и самоизоляции критически мыслящего меньшинства.

Данное обстоятельство особенно печально в свете очевидной заинтересованности многих обществ планеты в новой жизнеспособной идеологии, способной составить конкуренцию искусственной поддерживаемым на плаву «либеральным ценностям». Очевидно, что стихийная, эксплуатируемая правительством в политических целях, но реально не контролируемая им религиозно-политическая реакция в России, Турции, Польше и ряде других стран – не экспортный товар, и ничему никакой конкуренции составить не может.

Согласно утверждениям мейнстримовых американских и европейских СМИ, Запад и Россия воплощают диаметрально противоположные подходы к информационной политике. В первом случае целью якобы является продвижение универсальных ценностей, во втором – удержание контроля над массами максимально популистскими методами. Российская сторона зеркальным образом провозглашает истинными ценностями свою произвольно составленную выборку из наследия российской и мировой культуры, считая современную либеральную идеологию политическим инструментом, обеспечивающим глобальный диктат блока западных государств в ущерб остальному миру.

Обе точки зрения достаточно справедливы в критической части и совершенно несостоятельны в позитивной. Не случайно, несмотря на разницу восприятия основных пропагандистских штампов в российском и западном обществе, наблюдается рост критичного отношения к ним со стороны ученых и технократов всех мастей. Эти люди слишком хорошо образованы, чтобы удовлетвориться дешевой идейной жвачкой массового распространения. Они и хотели бы демонстрировать патриотизм, но не в форме слепого отрицания всего, что превышает кругозор среднестатистического индивида эпохи средневековья. Они несомненно за единство современного человечества, но не тогда, когда ради формального однообразия все неизмеримое богатство традиций и цивилизаций нужно втиснуть в прокрустово ложе массовой культуры Запада. И они всегда против необоснованных упрощений.

Можно предположить, что на фоне обостряющейся войны бессодержательных лозунгов только академические сообщества сохранят возможность общения через линии информационных фронтов. С другой стороны, если какой-то из участников гибридной войны сумеет убедить интернациональный «креативный класс» в своей приверженности ценностям объективного научного познания природных и общественных явлений, готовности руководствоваться взвешенными научными подходами при решении внутриполитических и международных проблем, он получит неоценимого союзника и мощнейший ресурс идеологического воздействия. В самом фантастическом варианте развития событий все участники нынешнего противостояния искренне примут модели взаимодействия, характерные для академического сообщества, овладеют единым языком научного общения и откажутся от лозунгов ради диалога.

Разумеется, это крайне маловероятно ввиду постоянной озабоченности основных заказчиков информационно-пропагандистского контента оправданием своего существования в глазах массового потребителя, на фоне которой взаимоотношения власти с высокообразованным меньшинством остаются, по меньшей мере, второстепенными.

4

16 комментариев

  1. ignash
    наблюдатель

    Да, к сожалению, научный подход в решении глобальных общественно-политических проблем сейчас мало, кому нужен. Казалось бы, политическая и экономическая науки, социология, психология за последние два столетия очень бурно развивались, но в итоге отношения между странами, между обществом и государством скатились в пропагандистскую гибридную войну. Большинство стран не учитывает объективные факторы и риски, не стремится конструктивно решать общие проблемы. Я бы сказал, что внутри общества люди научились лучше взаимодействовать, а отношения между государствами не далеко ушли от уровня средних веков. Между обществом и властью тоже ситуация странная. Формально, у граждан стало много прав, больше возможностей для коммуникации с управленцами, но ни в Америке, ни в России население ничего толком серьезное не решает. А выборы везде в мире, по большей части, — профанация.

    0
    • rumpelstilzchen
      наблюдатель

      «Большинство стран не учитывает объективные факторы и риски»
      Их, на самом деле, просчитать практически невозможно. На данном уровне развития компьютерной техники. Слишком много входящих данных. Это, во-первых. А во-вторых, есть субъективное измерение проблемы. Вполне может статься, что результат анализа будет прямо противоречить текущей политической конъюнктуре.

      0
  2. ignash
    наблюдатель

    Да и про анархистов тут зря в таком роде заговорили. Благодаря их трудам удалось снизить уровень насилия со стороны власти и развить формы взаимодействия между людьми в обществе. Да и в целом, примеров успешных коммун можно много найти в Европе.

    0
  3. Гость1822

    Называть предрассудком национализм можно, конечно, а иногда и нужно, но не всегда. Национализм опирается на национальное самосознание, идентичность населения страны. Крайности в этом вопросе, конечно, являются предрассудками. А национальное самосознание — нет. Часто это и есть движущая сила государства в тех или иных обстоятельствах. Религию и социальное равенство называть предрассудками тоже некорректно. Без этого общество приходит в упадок. Религию можно подменить идеологией, социальное равенство зашорить «равными возможностями», но как ни назови, это и есть базис любого общества, а не предрассудки.

    0
    • rumpelstilzchen
      наблюдатель

      » Религию и социальное равенство называть предрассудками тоже некорректно. Без этого общество приходит в упадок.»

      Хотелось бы понять, что конкретно вы в данном контексте понимаете под упадком?

      0
      • Гость1822

        В контексте «религия» под упадком общества подразумевается нравственная деградация, отказ от семейных ценностей и т. д. «Социальное равенство» — упадок выражается в обострении социального неравенства, которое порождает недовольство, террор, бунт, революцию, разрушения, насилие и т.п.

        0
        • rumpelstilzchen
          наблюдатель

          «В контексте «религия» под упадком общества подразумевается нравственная деградация, отказ от семейных ценностей»

          В СССР религия преследовалась. Это была нравственная деградация?

          0
        • Гость1822

          В СССР религия не преследовалась, статьи такой в УК не было. Не поощрялось исполнение религиозных обрядов в ущерб работе, собраниям и митингам. Люди должны были не славить Господа, а чествовать и благодарить советскую власть. Вот эту подмену одного другим можно назвать нравственной деградацией. Только это не в мой адрес замечание, я лишь сказал, что религию называть предрассудком — некорректно.

          0
  4. rumpelstilzchen
    наблюдатель

    «считая современную либеральную идеологию политическим инструментом, обеспечивающим глобальный диктат блока западных государств в ущерб остальному миру.»

    Мне вот очень интересно, а как, в принципе, можно продвигать свое видение (идеологию) без оказания давления? Побеседовать? Уговорить? Вспоминаю сцену из советского прошлого — десяток тщедушных особей с повязками ДНД пытаются урезонить пьяного бугая. А он двоим фингал поставил, и матом посылает… При том в голове у него, несомненно, есть некая своя «правда», которую он отстаивает и требует уважать 🙂

    0
  5. rumpelstilzchen
    наблюдатель

    » Религию и социальное равенство называть предрассудками тоже некорректно. Без этого общество приходит в упадок»

    Советское общество было упадочным?

    0
    • kalibri
      наблюдатель

      Родители до сих пор с ностальгией вспоминают те времена, хоть и в очередях, и без западного шика-блеска, но зато интересно… Пионерия, комсомол, субботники, общественно-полезный труд «картошка» опять же…Пусть и кондовая продукция была, но со знаком качества. Буквально только года 3 назад старшее поколение позволило расстаться с холодильником Саратов хрен знает какого года — и ведь, что удивительно, работал. А пылесос типа Тайфун до сих пор имеется, на случай если Дайсон сдохнет.
      Я бы сказал, что советское общество было цельным, самостийным что ли… И это несмотря на официальный запрет религиозной идеологии. И семейные ценности, и демографию там не материнским капиталом поддерживали, а взносами на бездетность. Да, были такие, копеечные. Без стимула и идеологии — никуда.
      А религия все-таки была в Советах, но своеобразная — партийная, коммунистическая… Вожди пролетариата на многие лета стали для большинства советских граждан единственными небожителями, в них ве-ри-ли… Мне кажется, без веры и надежды любая государственная идеология, увы, обречена…

      0
  6. Корчагин

    Почему автор называет критически мыслящих людей в России — «меньшинством». Мне кажется критическое мышление в нашей стране широко развито в народе. А вот «одержимцев всех мастей» пока, к счастью, все же меньшинство. Люди сопротивляются насаждаемым «либеральным ценностям» и «тлетворному» влиянию западной идеологии. Потому что как раз критически мыслят — сомневаются в правильности и нужности «западных ценностей». Власти России тоже поддерживают устоявшиеся в нашем обществе ценности. Другое дело, что с развитием СМИ, особенно интернета, делать это все трудней.

    1
    • ignash
      наблюдатель

      К сожалению, одержимцев становится все больше. Беспорядки на митингах, драки с полицией — все это есть. Люди сами лезут на рожон, готовы верить организаторам, которые их ведут на несанкционированные акции. Это все глупо смотрится, но молодежь ведется и не приемлет никакой критики по этому поводу.

      0
  7. rumpelstilzchen
    наблюдатель

    «с развитием СМИ, особенно интернета, делать это все трудней.»
    Рубите провода, проблем-то. Радио уже глушили.

    0
    • Корчагин

      Молодежь без проводов в айфонах интернетом пользуется. Тут рубить только пальчики можно, чтобы в экранчики не тыкали. А радио глушили — так что толку? Таких мощных приемников, чтобы ловить Бонн, Нью-Йорк и Лондон, откуда вещали вражеские голоса, и не было в народе ни у кого, в Челябинске, Южной Осетии, Нарьян-Маре, например. Да и кто о них знал? Может прибалты и страны соцлагеря в Восточной Европе.

      0
      • rumpelstilzchen
        наблюдатель

        Тогда «железный занавес», лапти, балалайка, «ложки победы», стрижка установленного фасона, и больше трех не собираться. Сим победим бездуховность.

        0

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *