Домой / Материалы редакции / Конец истории? Пределы и перспективы демократии

Конец истории? Пределы и перспективы демократии

Современная демократия в ее усредненном американо-европейском варианте – это конечный этап общественно-политического развития? Политический класс Запада уверен, что да. Вынесший этот тезис в заголовок знаменитой книги американский философ Фрэнсис Фукуяма утверждал, что «кризисы-близнецы авторитаризма и социалистического централизованного планирования оставили на ринге соревнования потенциально универсальных идеологий только одного участника: либеральную демократию».

В девяностые годы XX века попытки оспорить подобные взгляды казались маргинальными. Но обостряющийся миграционный кризис в Европе и кризис управления в США вновь демонстрируют, что либеральная модель не является идеально сбалансированной конструкцией, исключающей дальнейшее совершенствование. Сегодня ее наиболее ортодоксальные апологеты также отказываются признать, что кризис носит системный характер, видя существо проблемы в нарушении нормальной работы демократических институтов авторитарными и склонными к популизму политиками.

Между тем ситуацию с мигрантами создал не отход, а дотошное следование либеральной теории и практике вопреки реальным возможностям Евросоюза и входящих в него государств. Несоответствие идеологии действующей социально-политической модели – несомненный признак кризиса. Так же как углубляющийся отрыв политического класса США от интересов, ценностей и устремлений остальной нации, выразившийся в неспособности элиты уважать в лице Трампа и его политической повестки выбор законно реализовавших свое суверенное право американских избирателей.

В еще большей степени, чем отдельные кризисные явления, внушает тревогу упорное отрицание идеологами либеральной демократии самой необходимости что-то в ней менять. Это может свидетельствовать о сбое системы исправления ошибок, позволяющей жизнеспособной социально-политической структуре адаптироваться к новым вызовам. Когда институты и формы идеологии из полезных инструментов становятся объектами культа, они перестают совершенствоваться. Именно такой процесс мы наблюдаем сегодня.

Впрочем, демократии как неизбежно эволюционирующей системе не привыкать преодолевать косность тех, кто в те или иные эпохи называет себя демократами. Сегодня она сильно отличается – институционально и идеологически – от тех политических форм (не считавшихся и не являвшихся в полной мере демократическими, но, тем не менее, проложивших дорогу к современному состоянию), которые взяли на вооружение республиканцы революционной Франции и отцы-основатели США. И нет никаких оснований считать, что в начале XXI века развитие внезапно остановится.

Вопреки историческому подходу адепты демократической религии склонны считать данный политический строй и связанную с ним систему ценностей изначальным даром божьим, вечным и неизменным, от которого человечество иногда отступало в силу присущей ему греховности. В менее одиозной форме подобный взгляд воплощен в концепции оптимальной формы политического устройства, достигавшейся в разное время наиболее прогрессивными обществами. Отсюда следует популярное на Западе отождествление современной демократии с той, что существовала на родине термина – в Древней Греции. Эта искусственная преемственность игнорирует определяющие особенности греческого полиса, даже наиболее демократичного, вроде Афин. Что неудивительно, ибо неформальное знакомство с вопросом непременно ввергло бы приверженцев политкорректности в состояние истерики.

Ведь афинская демократия при всем своих великих достижениях была сугубо местечковой (то есть ограниченной весьма небольшой территорией), непрофессиональной (ввиду отсутствия постоянных чиновников), рабовладельческой (чему комментариев не требуется), империалистической (за счет выкачивания ресурсов из зависимых государств), ксенофобской (поскольку максимально затрудняла допуск чужаков в состав гражданского коллектива) и в целом паразитической (представляя собой привилегированную олигархию по отношению к остальному миру). Зато, в отличие от большинства современных, она была прямой (с непосредственным участием всех граждан в решении абсолютно любых вопросов), социально ориентированной (благодаря вопиюще асимметричному распределению государственной поддержки и обязанностей между бедными и богатыми), прозрачной (из-за отсутствия бюрократического аппарата и полной подотчетности выборных должностных лиц народному собранию). Иными словами, являлась не декларируемой, а реальной формой политического господства самодержавного народа – демоса, с той оговоркой, что этот демос – несколько десятков тысяч взрослых мужчин – выступал привилегированным меньшинством по отношению к женщинам, рабам, приезжим («метекам») и зависимым союзникам.

Одна черта, но отнюдь не из тех, на которые любит ссылаться либеральная историография, действительно роднит Америку и Афины, бывшие в период расцвета их морского могущества, несмотря на относительно скромные (по современным меркам) размеры, одной из сверхдержав древнего мира. Это паразитизм по отношению к внешней периферии. Настоящая демократия – весьма дорогое удовольствие. Чтобы обеспечить имущественный и образовательный минимум для всего гражданского коллектива, а без этого невозможно полноценное функционирование демократических институтов, требуются колоссальные средства. И даже самые богатые государства всегда пытались переложить часть расходов по своему внутреннему совершенствованию на кого-нибудь со стороны.

Афины обеспечивали материальный базис демократии внеэкономическими средствами – политическими и военными. Сегодня наследие колониальной эпохи сказывается в системном выкачивании ресурсов развивающихся государств ведущими экономиками стран «золотого миллиарда» с помощью установленных последними правил международной торговли и всемирного разделения труда. Воплощенные в транснациональных политических и финансовых структурах эти правила закрепляют заложенное эксплуатацией колоний, неэквивалентным обменом, дипломатией канонерок и трансатлантической работорговлей глобальное экономическое неравенство. Периодические подачки в рамках гуманитарных программ никак не компенсируют постоянный отток благосостояния в пользу самодовольных демократий. А нередкие обвинения представителей «третьего мира» в недемократичности выглядят особенно изощренным издевательством со стороны тех, кому именно ресурсы периферии позволяют оставаться демократами (предполагающий обратную взаимозависимость пропагандистский лозунг «стань демократом – и будешь процветать», к сожалению, не работает).

С другой стороны, современным демократиям в целом менее свойственны (по крайне мере, в рамках официально декларируемой идеологии) непременные в античности замкнутость, ксенофобия, изоляционизм. Однако это по большей части не заслуга самих демократических систем. Политические и культурные следствия полисной исключительности были преодолены в рамках универсалистских традиций эллинистических монархий, римской империи, средневековых надэтнических структур – церковных и светских – и многонациональных династийных государств раннего Нового времени. Этот исторически обусловленный выбор предопределил мессианские устремления Просвещения и Великой французской революции, все современные наследники которых получили открытость и универсализм в качестве бесплатного идеологического дополнения к базовым цивилизационным ценностям.

Таким образом, многие сущностные черты современной либеральной демократии вызревали в рамках других политических организмов, ни либеральными, ни демократическими не являвшихся. Точно так же любая демократия – будь то древняя или современная – содержит в себе элементы, которые античная политическая теория никогда не признала бы демократическими. Со времен Аристотеля принято считать, что любая реальная форма политического устройства имеет смешанные черты – демократические, олигархические, монархические. Их соотношение определяет сущность формы правления. Например, в современных демократиях собственно демократическим древнегреческие мыслители сочли бы один лишь институт референдума. Отбор должностных лиц не по жребию, а путем выборов в глазах древнего грека – вопиюще олигархический институт, поскольку никто не голосует за рядового представителя демократического большинства (с ним просто не знакомы!), выбирают людей известных и, как правило, состоятельных (раз могут позволить себе политическую карьеру), то есть представителей относительно немногочисленного политического класса. Полная передача всех вопросов управления представительному органу – олигархия чистейшей воды. В то же время сильная исполнительная власть расценивалась бы как автократия.

Разница между современным и античным подходом к определению сущностных атрибутов демократии проистекает из многократно возросших масштабов применения демократических практик и общего усложнения общественно-политической жизни. То, что годилось для небольшого города, крайне трудно реализовать в рамках огромной страны с многомиллионным населением. Поэтому была придумана представительная форма правления. Но заслуживает ли она имя демократии – это все еще весьма спорный вопрос. Наличие отделенного от остальной нации круга профессиональных политиков, пополняющегося de facto путем кооптации, имеющего собственные корпоративные интересы, традиции взаимодействия и внутренние связи более тесные, чем те, что ведут наружу – к формально суверенному народу, заставляет говорить об олигархии не только в античных понятиях. Добавим еще сращивание политического класса с крупным капиталом, а это повсеместная реальность, и наследуемость статуса, выражающуюся сегодня в появлении явных или скрытых политических династий, и ни одна беспристрастная политическая теория никакой демократии тут не обнаружит вовсе.

Да, разумеется, существуют инструменты обратной связи политиков с избирателями, предполагается конкуренция политических программ и представляющих их партий. Но стремительный рост популярности маргинальных сил, отвергающих неолиберальный консенсус и отвергаемых респектабельным политическим классом, свидетельствует о том, что постоянно растущее множество людей не верит в способность хоть какой-то традиционной партии решать (или хотя бы рассматривать) реально волнующие рядовых членов общества вопросы, не видит разницы между формально конкурирующими политическими программами и все больше отворачивается от традиционной элиты в целом.

Обычная реакция либеральных политиков на описанную проблему – во всем виноват популизм. Дескать, есть безответственные лица, которые заигрывают с избирателями, говоря им то, что те хотят услышать. Вооружившись всеми определениями и ценностями либеральной демократии, хочется спросить: а вы почему этого не делаете? Почему вы не популисты?! Если какие-то темы волнуют нацию, почему они в той же мере не волнуют тех, кто призван выражать ее интересы? Может, это вы не желаете слышать сограждан и потому в принципе неспособны говорить о чем-то, отличном от написанных под копирку политических повесток, особенно, если ваши повестки и настроения суверенного демократического большинства исключают друг друга?

В отличие от афинских демократов современной элите недостаточно выражать интересы народа. Она стремится всеми доступными средствами информационного века сформировать у народа должное (то есть совпадающее с ее собственным) представление о его интересах. С учетом опыта, знаний, рычагов влияния политического класса такой подход в прошлом зачастую позволял спасти импульсивное и значительно менее компетентное большинство от разного рода трагических ошибок. Ради Бога! Есть все основания полагать, что влияние любых властей – даже самых либеральных – на «свободный выбор» граждан со временем будет лишь возрастать. Только не надо называть получившийся строй демократией и без разбора клеить ярлык «авторитаризма» на любую систему, решающую вопрос взаимодействия управляющих и управляемых иначе, чем принято в западном «демократическом сообществе».

Рост специализации в условиях постоянно усложняющегося мира совершенно естественен и неизбежен – не только в политической, но и в других сферах. Более того, когда демократическое большинство удовлетворено происходящим вокруг, оно с радостью само передоверяет политикам вопросы управления, уходя в частную жизнь и профессиональные интересы. Резко возросшая политизированность масс, напротив, свидетельствует о глубоком недовольстве какими-то действиями или бездействием элиты. В настоящее время – это, чаще всего, крайне агрессивная и до абсурда формализованная псевдотолерантность, дискредитирующая ценности, которые на словах провозглашает, превратившая благое дело защиты прав расовых, религиозных, национальных, сексуальных и любых других меньшинств в самоубийственное наступление на культурную самоидентификацию, историческую память, эстетические предпочтения и просто повседневное поведение демократического большинства. Именно в таком виде она стала религией политической элиты Запада, вызвав неизбежное сопротивление общества. Отсюда и рост популярности ультраправых сил, и миграционный кризис, и радикализация различных форм реакции на него.

Сложившаяся ситуация очень напоминает возмущение российского общества начала XX века слишком бурным развитием капиталистических отношений и навязыванием соответствующей идеологии, бросившее его в объятья большевиков. Или Германию 30-ых годов того же столетия, вместо политкорректного прощения виновников национального унижения избравшую тотальную войну со всем, что не есть немецкая нация. Возникшие в обоих случаях исторические альтернативы либеральной демократии – отрицающие как ее саму, так и друг друга – отпали не из-за нежизнеспособности, а из-за того, что проиграли войну (мировую или холодную) обладавшему значительно большим запасом разнообразных ресурсов противнику.

В качестве выводов из опыта демократического прихода к власти принципиально антидемократических сил и средства противодействия экспансии конкурирующих идеологий западная демократия с середины XX века начала вводить в обиход жесткую систему представлений и правил, которая легла в основу современных «либеральных ценностей». Семьдесят лет вопрос, считать или не считать какую-либо идею, действие или институт демократическим, решался не на основании сущностных характеристик самого явления, а исходя из его наличия или отсутствия в либеральных «святцах». Это позволяло сохранять формально демократическую политическую модель, не опасаясь неоднократно реализовывавшегося в различные эпохи свободного выбора демократического большинства в пользу какой-либо формы авторитаризма, религиозного, национального или классового экстремизма.

Но сегодня «либеральные ценности» становятся орудием раскола западного общества. За прошедшее время они сделались совершенно негибкими, не подлежащими критике и согласованию с меняющейся действительностью, в полном смысле слова тоталитарными. Подавляющее большинство приверженцев воспринимают их как последнее откровение, во имя которого можно сносить памятники, запрещать книги, наносить ракетные удары. При этом ради буквы сплошь и рядом нарушается суть содержащихся в либеральном катехизисе требований: отличное мнение служит основанием для «охоты на ведьм», декларативная защита всевозможных меньшинств (зачастую вопреки их собственным взглядам и воле) ведется с вопиющим игнорированием основополагающих прав большинства.

В прошлом когда идеология начинала столь недопустимым образом противоречить запросам общества и объективным потребностям эпохи, какая-то фракция элиты всегда выступала с предложением альтернативы. Но представители современного политического класса, похоже, не способны подобную альтернативу создать. Отрицание «либеральных ценностей» на Западе и в остальном мире чаще всего выливается в заведомо обреченные попытки реанимации еще более допотопных, нежизнеспособных, игнорирующих любое развитие мировоззренческих систем и общественно-политических моделей. Маргинальный характер критики либерально-демократической парадигмы закрепляет раскол общества и способствует торжеству ультрарадикальных элементов в обоих идеологических лагерях.

Причиной сбоев демократической системы, по-видимому, является отсутствие у политической элиты и ее идеологии реальной сферы применения в современных условиях. Политики уже давно перестали исполнять представительную функцию, превратившись в отделенную от общества корпорацию с собственными целями и принципами жизнедеятельности. А теперь к тому же стремительно теряют самодостаточную область профессиональной специализации. Постоянное усложнение современного мира требует привлечения высокоэффективных специалистов для решения экономических, юридических, дипломатических, военных и множества других вопросов. Политикам как таковым, не являющимся незаменимыми экспертами по конкретным делам, для оправдания своего существования остается лишь всячески раздувать миф о важности их роли в священной и неприкосновенной навеки либеральной демократии.

Между тем, как это происходило и с другими формами правления, под фасадом представительной демократии вызрели элементы иных, более жизнеспособных систем, по большей части несущие технократические черты. Специалисты в современном мире решают все. Как воспрепятствовать монополизации определенных общественных заказов теми или иными группами экспертов, не допустить превращения этих сообществ в новые олигархии, организовать конкуренцию между ними – все это должно обсуждаться, испытываться и проверяться на практике. Однако успешному развитию общественно-политических форм мешает либеральная догма, адепты которой бросаются жечь на кострах любых потенциальных еретиков – внешних и внутренних, стоит только заговорить о переходе на новый уровень политического развития.

В результате вместо здоровой конкуренции технократов в жизненно важных для планеты вопросах мы продолжаем наблюдать все более карикатурную конкуренцию профессиональных политиков из-за симпатий неквалифицированного большинства (которые легко отнимет любой клоун на Западе или религиозный авторитет в исламском мире) и права указывать специалистам, как им выполнять их работу. Последствия – глубочайший кризис компетентности, охвативший руководство ведущих государств в начале XXI века. Во главе ядерных держав (и это не относится к американским выборам 2016 года!) оказываются люди, путающие лозунги с действительностью, для которых неподлежащие критике «либеральные ценности» заменяют неформальное знание истории своего и других народов, понимание внутренней сути политических процессов и уважение к международной дипломатической практике.

Как и во многих предшествующих ситуациях, это, скорее всего, «болезнь роста». Никакая отжившая свой срок элита не уходит добровольно. Никакая смена господствующей политической парадигмы не происходит легко. Но объективные условия развития современного общества делают неизбежным возрастание роли технократических элементов в действующих (смешанных) политических системах. И чем более упорно та или иная нация будет вкладывать силы и средства в имитацию работоспособности сугубо декоративных демократических институтов, тем медленнее она будет двигаться по пути реальной, а не догматически ограниченной либеральной модернизации.

Однако это не означает окончательного прощания с демократией. На протяжении веков политические формы никогда не исчезали полностью, но вновь и вновь возвращались, обогащенные новым содержанием, на очередном витке общественного развития. Будучи естественной формой взаимодействия между равными (прежде всего, в интеллектуально-образовательном плане) членами общества, демократия получит новую жизнь, как только технический и общественный прогресс позволят преодолеть информационную изолированность узких специалистов, каковыми сегодня выступает большинство людей. Более совершенные системы обучения и трансляции информации, прообразом которых, возможно, является Интернет, позволят вновь сформировать компетентное большинство (в национальном или глобальном масштабе), способное эффективно отбирать жизнеспособные альтернативы в рамках широкого спектра политически значимых вопросов.

3,5

30 комментариев

  1. А автореферат к этому диссеру прилагается?

    2
  2. ignash
    наблюдатель

    Похоже, опять неформат… Но тем не менее спасибо, что еще кто-то на просторах рунета стремится поддерживать планку Панарина, Фейхтвангера, Бжезинского.

    По содержанию же со многим не соглашусь. Постоянные сравнения с Афинами не кажутся очевидными. Это как сравнивать институт брака в древности и сейчас. Понятно, что все меняется. Взаимоотношения в семье, в обществе, политике. Поэтому об аутентичности демократических институтов вообще не может идти речи по прошествии тысяч лет.

    На развитие современной демократии накладывается борьба за ресурсы и в том числе, неудачные эксперименты стран третьего мира с формами государственного устройства. Проблемы с беженцами Европа не самостоятельно себе придумала. Это естественная миграция нищего обездоленного населения из разрушенных войной государств в благополучные страны. И если ЕС их не будет принимать,то это будет нарушением не только демократических ценностей, но и морально-этических установок. Это ведь нормально, когда люди хотят помочь обездоленным сородичам.

    Захода про технократов также не понял. Что в них хорошего? Технократ может рассчитать экономическую модель, но ему не под силу с помощью формулы разрешить религиозные, идеологические противоречия. Было бы легко построить государство, если бы человек руководствовался только тем, что поесть и где поспать. Но ведь гражданам еще свойственно заниматься самореализацией, социализацией, самообразованием, и в результате возникают сотни противоречий, которых все сложнее решать.

    Боюсь предположить, что конкретно предлагается вместо демократии? Или как она должна мутировать, чтобы преодолеть описанные недостатки? Сформировать компетентное большинство с помощью порнопомойки под названием Интернет будет маловато.

    1
  3. Пантера

    Какой кризис демократии? «Демократия» — это всего лишь красивое название, модное (во все времена) словечко. Во все времена использовали слово «демократия»: представительная демократия, либеральная демократия, социал-демократическая идеология. Современные западные режимы уже идут по пути смены названия. Рано или поздно они начнут говорить, что они сторонники какой-нибудь толерантной демократии (или технократической, если вам угодно). И ничего не изменится, мир не рухнет. Все останется по-прежнему, только название изменится. Кризиса демократических режимов случиться не может, потому что их нет. В силу этого и кризиса демократии случиться тоже не может, потому что демократия как идея оказалась мертворожденным ребенком древнегреческих философов.

    0
    • ignash
      наблюдатель

      Вот тоже заметил. Автор сам говорит, что демократии толком нет в современном мире, тогда, как она могла испортиться? Но тоже самое касается и всех других форм госустройства или идеологии.. Коммунизм, социализм, анархизм. В том виде, в каком они описаны в науке, нигде ничего реализовано не было. Государство, как и человек, порочно изначально. И просто в зависимости от реальных потребностей приходится выбирать меньшее из зол.

      0
      • Пантера

        А государство потому и порочно, что человек порочен. И благодаря его деятельности любое «меньшее из зол» превращается в большее. Можно как угодно называть формы правления государством все равно все заканчивается диктатурой и тиранией.

        0
        • Если под диктатурой понимать и подразумевать непреложное следование определенному своду правил и законов, четкое подчинение и выполнение неких условий, то в общем-то ничего криминального и неестественного в этой форме правления не вижу… Посмотрите вокруг, на природу, как устроена и регулируется жизнь в ней. К слову, у каждой стаи есть вожак, лидер, и все члены этого «сообщества» признают его силу и авторитет. По-моему, все рационально и целесообразно.
          А ваши познания в искусстве превращений «меньших» зол в «большие» напомнили мне один анекдот:
          «Иванов был настолько жадным, что даже из двух зол выбирал большее…»

          0
        • Пантера

          «Если под диктатурой понимать и подразумевать непреложное следование определенному своду правил и законов, четкое подчинение и выполнение неких условий, то в общем-то ничего криминального и неестественного в этой форме правления не вижу…» Да уж, мощный вывод. Вам тоже можно посоветовать разобраться с терминами))) Если есть четкое следование закону, то это правовое государство. Следование законам — это не диктатура, это идеал, к которому все стремятся. Ну если для вас идеал — жизнь в стае, я вам сочувствую…

          0
        • Поясните все-таки свою мысль насчет правового государства….
          «… следование закону — это правовое государство, …следование законам — это идеал…»
          Если я правильно понимаю ВАШИ мысли, то могу сделать единственный вывод из ваших утверждений, что «правовое государство — это идеал», то есть оно не существует и не может существовать в принципе… Тогда вопрос следующий — в каком государстве с точки зрения его законности вы сейчас живете? Не в правовом, что ли?

          0
        • kalibri
          наблюдатель

          Про «стаю». Есть в литературе такие понятия как сравнение, аллегория, олицетворение, гипербола, метафора, эпитет и т.д. Все это — средства речевой выразительности, некие речевые обороты, которые используются автором для эмоциональной окраски текста. Так вот, надо хоть иногда включать образное мышление и воображение, чтобы если и не понять собеседника, то хотя бы приблизиться к тому, что он хотел сказать…
          Теперь про «диктатуру». Не надо во всем видеть только белое или черное, это признак максимализма, обычно этим страдают недоросли и подростки. Но вы-то уже, надеюсь, вышли из этого возраста?! Наверно, разочарую (коль скоро вы все время стремитесь к идеалу) вас, но идеальной формы правления не существует в принципе потому, что, как вы отметили в своем комментарии, человек порочен, а я добавлю — и не идеален. И если уж демократия — не демократична, то почему диктатура обязательно должна быть радикальной??? Как мне кажется, позитивным аспектом диктатуры являются такие понятия как «усиление роли государства» и «диктатура закона», что не совсем коррелируется с «идеальным» понятием демократии…

          0
  4. Книжник

    После прочтения подтвердилась моя догадка о том, что настоящей демократии в чистом виде и не существовало никогда, т.к. это не возможно. Всегда демократия была с оттенком или олигархии или тирании, что в древности, что в современности. Но перспектива, предложенная автором, вызывает много вопросов. О каких узких специалистах в современном мире может идти речь, если каждый мнит себя знатоком всего: политики, истории, культуры, безопасности? Если посмотреть в том же Интернете, то понятно, что люди высказывают свое мнение по разным вопросам, и каждый человек в каждом вопросе считает себя весьма компетентным…..

    0
    • diogen
      наблюдатель

      «О каких узких специалистах в современном мире может идти речь, если каждый мнит себя знатоком всего..»
      Как мне кажется, проблема сокращения специалистов вообще, а тем более профессионалов узкого профиля, стоит сегодня очень остро. И она прогрессирует, потому что отсутствие запроса порождает сокращение специалистов и наоборот. Создавшийся некий вакуум в этой интеллектуально-прикладной сфере определяется как отсутствием заинтересованности со стороны молодежи, так и отсутствием надлежащего пропагандирования определенных видов профессий.
      Если вспомнить недалекое прошлое, дети хотели стать космонавтами, летчиками, пилотами, стюардессами и т.д. То есть профессии носили абсолютно конкретный, прикладной характер. Скорее в образовательных, чем пропагандистских целях существовало множество детских стихов о многообразии и важности всех без исключения профессий. Вспомним хотя бы стихи Маршака: все профессии важны, все профессии нужны…
      Сегодня же все поголовно хотят быть менеджерами, консультантами, референтами, политологами, экспертами и т.д. Только консультантами и экспертами чего, в какой области? Произошло некое обезличивание и смешение профессий, а зачастую просто подмена понятий. Этому процессу способствовал в первую очередь переход к новой экономической модели — рыночной системе. Рыночная экономика стала диктовать свои условия и сформировала абсолютно новые запросы в обществе, в том числе и на профессии. Появилось огромное количество всевозможных финансистов, банкиров, бухгалтеров, юристов и т.д. Рынок труда наводнили клерки, офисные работники, так называемые белые воротнички, никто не хотел стоять «у станка». Появилась некая градация профессий на престижные и немодные.
      Все это в совокупности и привело к обозначенной выше проблеме. Реалии настоящего диктуют обществу необходимость решения сложившейся ситуации. Человечество рискует просто захлебнуться в изобилии псевдомастерства, пижонства, болтологии и мнимых знаний…

      0
  5. Да, несомненно, институт демократии в целом, можно сказать, растворился в навязанных Западом либеральных ценностях, они его изменили до неузнаваемости. И произошло это потому, что в своих попытках соблюсти разные свободы, угождая и потакая меньшинству, демократия стала ассоциироваться со вседозволенностью, которая впоследствии стала приобретать радикальные черты.
    Либерализм именно потому удовлетворяют сегодняшним политическим и финансовым элитам, что является инструментом и главной составляющей искусственной идеологии, которая призвана заменить традиционные, тысячелетиями и цивилизациями формировавшиеся ценности. Триумфально шествующие сегодня по планете идеологии абсурда, лжи и искажения свидетельствуют о стремлении властной верхушки трансформировать общество под себя и свои запросы. Именно поэтому нас сегодня пытаются убедить в равенстве традиционной и однополой семьи, архаизме духовных, религиозных, культурных и исторических ценностей, главенства материального над ними, правда подменяется изощренной ложью и т.д. Главная цель подобной трансформации — появление на свет целой армии людей, необремененных и нестесненных никакими узами самоидентификации и принципами. Безусловно, управлять такой массой намного проще, удобнее и выгоднее в любом отношении.
    А кто же выполняет роль «просветителей», кто несет эту новую идеологию? Эта миссия, кроме прочих, возложена на так называемый либеральный лагерь, который состоит из разного рода псевдоноваторов, активистов и оппозиционеров…Именно они стоят на страже новой идеологии, навязывают народу фальшивые ценности, выполняют роль так называемых «судей» и «жандармов»…. При том, что сами зачастую ничего из себя не представляют, так сказать, не обременены и не испорчены интеллектом. Ведь очевидно и непреложно, что главным отличием человека от животного является его интеллект, способность творить, создавать, мыслить, анализировать… А какова же конечная цель, продукт новой идеологии? Единственным материальным «выхлопом» этой новой идеологической трансформации на сегодняшний день являются насилие, противостояние, агрессия, конфликты, разрушение… Ну а главным оружием в достижении всего этого является ложь и отрицание исторически сложившихся фактов и жизненных устоев…

    1
    • Пантера

      Всякая идеология является искусственной. Идеология создается в процессе размышлений людей о путях достижения поставленных перед собой целей. И все идеологии работают на политические и финансовые элиты. В этом нет ничего страшного. Но вот тут встает вопрос о целях элит. Вы реально считаете, что все правители либеральных стран — это тупоголовые и агрессивные моральные уроды? Все так легко и просто? Тогда рано или поздно они сменятся и все будет хорошо. Но нет. Все гораздо интереснее и сложнее. Либеральные элиты нацелены на паразитирование на других. Насилие и разрушения — это средства достижения целей. Так что тут вопрос вообще-то не в идеологии, а в той цели, которую ставят перед собой идеологи….

      0
      • Идеология, в моем понимании, основанная на исторических фактах, культурных и национальных традициях, не может быть искусственной, потому что формировалась на протяжении многих тысячелетий и благодаря преемственности поколений человечества. Несомненно, она претерпела значительные изменения и трансформацию, но ее ядро и формула никуда не исчезли.
        В каждой нации, народности на генетическом уровне запрограммирован некий код, который и позволяет ей, так скажем, пестовать свою идентичность и не потеряться среди других. Понятно, что существует многообразие национальных идеологий (ценностей, традиций), но они родственны своим «историческим» происхождением, являются дополнением друг другу, что позволяет многообразию подобного быть объединенным в некую единую систему.
        И серьезного дисбаланса внутри этой системы в принципе не возникало. При всем различии азиатов, европейцев и арабов они объединены общей идеологией — в равной степени ревностно они хранят семейные ценности, историю, культуру, чтят память предков и т.д. Сохранение баланса, равновесия такой единой идеологии и позволяет в достаточной степени мирно сосуществовать нашему социуму.
        Периодически же возникавшие конфликты и войны — это и есть суть дисбаланса, потери равновесия, попытки одной локальной идеологии превалировать над другой. Фашистская идеология превосходства арийской нации над остальными — и есть искусственно созданная, надуманная идеология.
        Искусственная идеология, которую пытаются насаждать сегодня властные элиты, на мой взгляд, страшнее и опаснее даже фашистской… Они не стремятся к превосходству какой-то одной локальной идеологии над другой — они пытаются уничтожить и заменить формулу вообще… То есть нам навязывается абсолютно новая модель. Как же быть с исторической памятью и генетическим кодом — к сожалению, не объясняют..

        0
        • Пантера

          «При всем различии азиатов, европейцев и арабов они объединены общей идеологией — в равной степени ревностно они хранят семейные ценности, историю, культуру, чтят память предков и т.д.». Вот можно поподробнее насчет одинакового отношения арабов и европейцев к семейным ценностям, например? Многоженство там и все такое… Или расскажите, как вы пробовали доказать жителю Таиланда, что вам противно есть сверчков? Ну или тараканов…. Это называется многообразие культур, которые, как вы правильно заменили, исторически сложились на основе традиций. Но это не идеология. Пожалуйста, не путайте понятия. Не надо моральные ценности, традиции и национальную идентичность называть идеологией.

          0
        • diogen
          наблюдатель

          Знаете ли, идеология, как и любая система, складывается как раз из совокупности многообразия различных составляющих. Многообразие в свою очередь подразумевает наличие и существование множества проявлений каких-либо форм, которые и ценны своей непохожестью. И на мой взгляд, полигиния как таковая вовсе не является семейной ценностью, это скорее одна из форм существования семьи в целом, обусловленная и продиктованная некой необходимостью, главным образом воспроизведением потомства… К тому же, сегодня многоженство не является обязательным для мусульман, а в некоторых случаях и вовсе запрещается. Общностью и некой единой ценностью разных форм и моделей семьи (европейской или мусульманской) является ее тра-ди-ци-он-ность, т.е. обязательное присутствие в ней мужского и женского начала. Именно этот объединяющий фактор и позволяет им находиться в единой системе идеологии… Однополые же браки, соответственно, не вписываются и никогда не будут принадлежать данной системе/идеологии, так как они искусственны и неестественны, так как вступают в противоречие с элементарными законами природы.

          0
        • Пантера

          То есть семья с одной женщиной и тремя мужчинами вас тоже устроит, так как она «тра-ди-ци-он-ная»? Да не смешите меня. А про однополые браки — это вам к morane.
          А вот если «идеология, как и любая система, складывается как раз из совокупности многообразия различных составляющих», то почему же у нас не сложилось до сих пор единой мировой «идеологии» в вашем понимании, которая бы всех примирила, кончились бы войны? Потому что это не возможно. У людей всегда будут разные цели, для достижения которых они будут использовать идеологию. Только называться это будет по-разному: демократия, диктатура, анархия, фашизм…

          0
        • Абсолютного идеала и некой симметрии нет нигде, даже матушка -природа на это не способна. А исходя из того, что человек — это ее детище и так скажем продукт — соответственно, тем паче. Несомненно, «мир во всем мире» — это прекрасно, но по своей сути утопично. Стремиться нужно, но вот достичь невозможно. Это даже в некотором роде опасно. Войны и конфликты выполняют по своей сути очень важную роль — в планетарном и мировом масштабе это некий способ санации, обновления и очищения. В понимании человека и человеческой цивилизации это звучит зловеще, однако для людей также губительным окажется и демографический кризис со всеми вытекающими последствиями.
          Мировую идеологию нельзя понимать и трактовать как лекарство от всех «болезней», она является лишь способом и средством достижения этого самого мира и благоденствия. Человечеству еще нужно научиться видеть и использовать все ее возможности и площадки. Пока что (и вы в том числе) этих объединяющих площадок люди не видят, не хотят видеть, предпочитают не замечать… И чем дольше это происходит, чем чаще человек делает акцент на самобытность, своеобразие, индивидуальность и особенность, тем стремительней растет пропасть между представителями разных национальных идеологий. В конечном итоге такое пренебрежение к «единому подходу» приведет к изоляции, обособленности и одиночеству. Данная тенденция и приводит к появлению и формированию искусственной идеологии, которая по задумке ее «авторов» призвана якобы объединить разобщенные народы…
          Кроме того, пример существования некоего прообраза «мировой идеологии» все таки есть… Это Советский Союз, в составе которого было 15 республик. Под одной крышей единого государства вполне себе мирно уживались и существовали разные народы, национальности со своими историческими, духовными и культурными традициями…

          0
    • morana
      наблюдатель

      С такой теплотой про тысячелетние ценности — это вы зря… Помимо интеллектуальной деятельности человеку еще свойственно развитие. А развитие — это такой процесс, который подразумевает улучшение устаревших норм, принципов и т.д. Не надо, пожалуйста, из-за вашего неприятия однополой семьи пытаться повергнуть современное общество в средневековье. Не получится уже жить по домострою, ходить строем в церковь по воскресеньям (или по другим дням — кому как), лечиться кореньями и жить в избушках с домоткаными занавесочками. Это пройденный этап, не пытайтесь примерить его на современность.

      0
      • ignash
        наблюдатель

        то есть вместо мамы и папы — родитель 1 и родитель 2 — это «развитие, улучшение устаревших норм»? Демократия во многом сама себе придумала проблем. Толерантность, запрет называть черное черным, отклонение отклонением привело к тому, что ущемляются интересы большинства. А это серьезный конфликт на пустом месте. 2% квиров не должны диктовать условия жизни всем. Вместо решения действительно важных глобальных проблем демократические институты последние 20 лет завалены разбирательствами по поводу надуманной дискриминации.

        0
        • morana
          наблюдатель

          А вы, что предлагаете, лишить всех прав и свобод человека (в том, числе и права на личную жизнь) только потому, что он не похож на вас? Можно, конечно, полностью задушить меньшинство, на то оно о меньшинство. Но все равно не получится всех причесать под одну гребенку. Согласна, сейчас есть определенные перегибы на местах, что называется… Но сами написали, что человек порочен.

          0
        • ignash
          наблюдатель

          защита прав мигрантов, переселенцев сыграла в итоге злую шутку с ЕС. Приживальщикам и разным меньшинствам только дай повод и сядут на шею государству. Это не перегибы, а самоубийственный крен демократии, который выправит только переоориентирование ценностей.

          0
        • morana
          наблюдатель

          «Переориентирование ценностей» — это как? Долой мигрантов? Германия для немцев? Было уже… Ничего хорошего не вышло. Да к тому же складывается впечатление, что мигранты в Европе уже не меньшинство. Лет через пять они точно будут большинством. Тут просто нельзя забывать еще один принцип: ваша свобода заканчивается там, где начинаются мои права. Если либеральному Западу удастся вспомнить этот принцип и попытаться его воплотить в жизнь (что вряд ли у них получится), тогда все может быть и наладится.

          0
        • ignash
          наблюдатель

          А то, что мигранты перестанут быть меньшинством — разве государству это в плюс? Так или иначе это нанесет вред культурной жизни и традициям Европы. Получается свободы некоторых меньшинств идут во вред правам других людей. Пока еще есть шанс эту ситуацию выправить, только вот толерасты сопротивляются.

          0
      • diogen
        наблюдатель

        Про ценности — всегда надо с теплотой, какими мы бы они не были «тысячелетними»…. В слово вдумайтесь, однокоренные поищите… Кроме того, никто вас не призывает жить в землянке и обращаться к бабке-повитухе, прогресс никто не отрицает. И, кстати, никакой прогресс и развитие не может заменить истинные ценности, так как это своего рода реликвия, которую нужно хранить и оберегать. По-вашему, постройки, которые представляют историческую и культурную ценность, нужно снести только потому, что они не отвечают сегодняшнему уровню возможностей и технологий? А частные и государственные коллекции, галереи, архивы — просто создать цифровые копии?
        Сексуальные меньшинства, содомия и многие другие пороки общества, к слову, существовали всегда, в том числе и в Средневековье… Однако, факельных шествий и пропаганды подобного образа жизни никогда не было. Пропаганда пороков опасна именно тем, что вовлекает вполне себе здоровую (традиционно ориентированной) молодежь в свои ряды.

        0
  6. Карабас

    Да сейчас демократия — это инструмент, под эгидой которого «властители» нашего разлагающегося мира продвигают свои интересы во всех странах и сферах деятельности. А на Западе так вообще это слово иначе как фарсом не назовешь. Там у них демократия гейская, с их парадами и пропагандой мужеложства)

    0
    • ignash
      наблюдатель

      Глупо отрицать влюсы демократии. Вот вы живете так, как хотите, работаете, где хотите, свободны в передвижениях, можете участвовать в выборах и быть избранными, можете контролировать работу государственных органов власти, писать петиции, участвовать в митингах и так далее.. Это все реальные демократические институты, и даже у нас они в достаточной степени сформированы. С другой стороны, на Западе обленилось местное население, стало аморфным и не хочет защищать свои интересы и своих стран. В итоге иницативу в свои руки взяли транснациональные корпорации и всякие меньшинства, и двигают западную цивилизацию в очень странном направлении.

      0
  7. В современном мире от демократии осталось лишь слово, за которым политические элиты прячут установленную ими диктатуру. США и вся Европа превратились в марионеток, которыми правят избранные мира сего.

    0
  8. katrin
    наблюдатель

    Да в наше время слово «демократия» стало уже чуть ли не ругательным, и для большинства людей оно ассоциируется со вседозволенностью, и никто не утруждает себя вникать в истинный смысл данного понятия…

    0

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *