Домой / Блоги / «Спящий гений» и агрессивная некомпетентность

«Спящий гений» и агрессивная некомпетентность

В СССР, наряду с безмерным восхвалением советской государственности, существовал культ борцов против произвола государства как инструмента эксплуатации. Всевозможные повстанцы, террористы, революционеры других эпох и мест считались предшественниками или сторонниками социалистического государства, против которого, разумеется, никаких законных восстаний уже быть не могло. В результате идеей борьбы с несправедливой властью проникались все – и сторонники, и противники советской системы, но вторые держались за нее крепче, потому что, в отличие от государственников, не имели иного объединяющего «духовного якоря».

Большинство представителей российской либеральной оппозиции унаследовали свою оппозиционность от кухонных «диссидентов» советских времен. Она у них не предметная, а общемировоззренческая. Что бы ни делало государство, достаточно большое число людей, обладающих необходимым интеллектуальным и образовательным уровнем, все равно будет против, потому что их представление о себе самих исключает солидарность с властью хоть в каком-то вопросе.

Достаточно ли подобного нарциссического нонконформизма, чтобы быть конструктивной оппозицией? Многолетний кризис самоорганизации протестного движения скорее свидетельствует об обратном. В России по сути нет оппозиции, есть совокупность тех, кто по очень разным причинам не смог стоять в одном строю с Путиным. Но они и друг с другом идут не в ногу.

Психологическая потребность дистанцироваться от заурядного и, как предполагается, не обладающего самостоятельным мышлением, провластного большинства понятна. Однако принципиальные оппозиционеры претендуют на то, что эта дистанции отражает более глубокое понимание ими всех без исключения явлений, а также более ответственное отношение к любому делу, как в сфере профессиональных интересов, так и в политике.

Копья по поводу политической состоятельности российского протестного движения и отдельных его представителей ломаются давно. Повесть Бориса Акунина «Огненный перст» и другие «художественные иллюстрации» к выпускаемой писателем научно-популярной исторической серии представляют собой вызов для любого любителя исторического романа, побуждая рассмотреть претензии оппозиционеров с точки зрения профессиональной компетентности.

Акунин – человек с историко-филологическим образованием, предпочитающий, как и многие другие, нудному «бытописанию земли» форму исторического анекдота. Но таков он в роли генератора бесконечных похождений Фандорина. От создателя претендующего на академичность проекта «История Российского государства» ожидаешь совершенно иного подхода. Тем более когда художественное сопровождение серии представлено такими шедеврами исторической прозы как «Государи московские» Балашова или «Жестокий век» Калашникова. Как-то соотносить с ними произведения качественно иного уровня значит принижать действительно достойные вещи.

Если бы Акунин ограничился подборкой знаковых романов о российской истории, это стало бы демонстрацией хорошего вкуса и могло бы спасти проект, научная ценность которого, по оценке академического сообщества, равна нулю. Однако не ограничился. Между тем его собственные тексты никакого сравнения с эталонными образцами не выдерживают. Это по-прежнему «бондиана» – тот же Фандорин под другими именами в других декорациях. Но если в оригинальном виде подобная «история» не слишком претендует на историчность, подражая, скорее, конспирологической эклектике Голливуда и Дэна Брауна, то в качестве иллюстрации сугубо академического материала вводит в заблуждение и разочаровывает читателя.

Зачем браться за изображение других эпох, если текст за текстом воспроизводишь себя самого (идеализированного, конечно) во всеоружии знаний, представлений и навыков гуру российской либеральной оппозиции? Классическое проявление авторского инфантилизма (в стиле «а тут наши против монголов на танке») превращается у Акунина в регулярно повторяющийся стилистический прием и чуть ли не двигатель сюжета. При этом очередной вопиющий анахронизм может касаться не столько технических, сколько бытовых или ментальных аспектов описываемого мира и быть неочевиден для неискушенной аудитории.

Очень жаль, что, избежав одиозных псевдопатриотических трактовок древнейшего прошлого Руси, характерных для части славянофильской – советской – неоевразийской историографии и беллетристики, Акунин заменил их не добротным художественным воплощением результатов современного академического консенсуса, а безвкусным китчем из разновременных, разножанровых, совершенно несочетающихся друг с другом литературных штампов. В результате византийский ниндзя-неоязычник, сопровождаемый киборгами-големами и эфиопской специалисткой по секс-шпионажу, вооруженный всем арсеналом продвинутого технофэнтези, походя решает на пространствах Восточной Европы геополитические задачи империи, понятые сугубо в концепциях XX века, пока не отходит от дел по причине сдобренной дешевым мистицизмом сентиментальщины. Ни достойных своего имени героев, ни заслуживающего внимания сюжета в повести нет и в помине. Это и как приключения-то неинтересно, а как «историческое полотно» – уныло, абсурдно, безвкусно!

Защитники Акунина, скорее всего, начнут утверждать, что историческая правда (или хотя бы правдоподобность!) здесь не главное. Мол все это литературная игра в духе постмодернизма. И даже не постыдятся привести в качестве примера что-нибудь действительно великое, вроде «Имя розы» Умберто Эко. Но роман болонского профессора, несмотря на все зашифрованные в нем намеки на знаковые произведения европейской литературы, одновременно представляет собой грандиозную и скрупулезнейшую реконструкцию ментальной и повседневной истории Средневековья, освещающую многие аспекты прошлого полнее и тоньше, чем любая научная монография.

Не приближаясь на световые годы к такого рода антикварной дотошности, методы создателя проекта «История Российского государства» скорее напоминают некоторые современные виды искусства, по мироощущению и замыслу творцов не отделимые от политики. При чтении некоторых пассажей невольно приходят на ум эксгибиционистские «инсталляции» русско-французского «диссидента» Павленского в знаковых местах Москвы и (значительно позже) перед Банком Франции или вульгарный «перфоманс» Pussy Riot в православном храме. Бессодержательная антисистемность и нарочитый эпатаж как способ самоутверждения, агрессивная имитация художественной и политической состоятельности сродни возведенной в писательский принцип неистребимой поверхностности Акунина.

Подобное отношение к профессиональной деятельности – едва ли не общее свойство видных представителей российской либеральной оппозиции. Быть против (правительства, исторических фактов, традиционных художественных норм, морали, хорошего вкуса) достаточно в их глазах, чтобы представлять собой что-то значимое. Но для сторонних наблюдателей это не так: пустышка не наполнится содержанием лишь за счет самого акта протеста. Отказ от принятых обществом ценностей требует равноценной замены тому, что выбрасывается на свалку. Российское протестное движение предложить подобную замену очевидным образом не в состоянии. Весь его идейный багаж сводится к скудному набору набивших оскомину штампов – что в искусстве, что в литературе, что в политике.

Российская протестная традиция – от декабристов, «разбудивших» Герцена и тем самым запустивших, по Ленину, революционный процесс в империи, до позднесоветских диссидентов – вряд ли найдет в нынешних прозападных либералах достойных продолжателей. И не из-за недостатка оппозиционности, а по причине вопиющего отсутствия компетентности в большинстве частных, профессиональных и общественно значимых вопросов, о которых они берутся рассуждать.

Характерно, что когда на Западе говорят об «оттоке мозгов» из России зачастую имеют в виду не столько перспективных молодых специалистов, ищущих способов профессиональной самореализации, не доступных на родине, сколько современных «властителей дум» – того же Акунина и ему подобных оппозиционных литераторов, от власти которых даже падкий на легкое чтиво читатель освобождается, едва перелистнув последнюю страницу. Хочется скорее сравнить их выбор места жительства с очищением наших коллективных мозгов от ненужного сора, нежели видеть здесь какую-то потерю для страны.

Однако кое в чем псевдоисторические побасенки Акунина по-настоящему радуют глаза и сердце. Это великолепные иллюстрации Игоря Сакурова, своей способностью убедительно воссоздать эпоху еще более подчеркивающие убогость литературной составляющей книжной серии. Подобные чудесные окна в другое «здесь и сейчас» требуют текстов Балашова, Чапыгина, Толстого, Калашникова, Яна. Но не Акунина! По крайней мере, не такого Акунина. Не знаю, каких политических взглядов придерживается художник, и есть ли у него время на политику. Настоящее творчество, добросовестное отношение к своему делу и своей аудитории вызывают безмерное уважение, но обычно поглощают человека целиком, оставляя мало времени на что-либо еще. Отчасти поэтому в политике, как и в плохой литературе, Россия (и не она одна!) вынуждена довольствоваться претенциозной имитацией таланта, добросовестности, глубины при полном неуважении самозваных авторитетов – провластных и оппозиционных – к эксплуатируемым идеям, темам и людям.

0

13 комментариев

  1. rumpelstilzchen
    наблюдатель

    «Бессодержательная антисистемность и нарочитый эпатаж»,
    «падкий на легкое чтиво читатель»,
    «Хочется скорее сравнить их выбор места жительства с очищением наших коллективных мозгов от ненужного сора, нежели видеть здесь какую-то потерю для страны.»

    Спасибо за экскурс в «Союзпечать». Единственное замечание — ни разу не упомянуто «тлетворное влияние». А так да, сильно, с душой. Вспомнил, как мне на совете отряда ласкали мозг за потрепанные края главной пионерской святыни, вздрогнул, и снова благополучно забыл…

    0
    • mnemon
      наблюдатель

      «Экскурс в «Союзпечать»,
      «не упомянуто «тлетворное влияние»,
      «на совете отряда ласкали мозги»,
      «потрепанные края главной пионерской святыни».
      Чем один набор ярлыков отличается от другого? Разве только тем, что в статье, помимо неизбежных штампов (без которых никуда! :-)), все же наличествует предмет обсуждения…

      0
      • rumpelstilzchen
        наблюдатель

        О предмете обсуждения сказано ниже, в посте
        Wwworonа. Общемировоззренческая оппозиционность перерастает в предметную не путем некоего откровения, которое должно посетить самих оппозиционеров, или нежно опекающую их правящую Маргариту Павловну (которая «лучше знает»), а исключительно путем политической практики. Дитя не сможет научиться ходить, если все время, (и, разумеется, из лучших побуждений), таскать его на помочах. А модель государственного патернализма ничего кроме помочей (до старческой каталки) не предлагает в принципе. Это если я правильно понял предмет обсуждения. Если же задачей являлась попытка скомпрометировать условную оппозицию посредством критики творческой компетентности Акунина, то это какой-то сюр из арсеналов архетипического Замполита: «У самого сапоги и пряжка до блеска не начищены, а он в Партию вступить хочет!» Ну, сомнительный «ход конем», нет? Какое отношение имеет желание условного гражданина Акунина или Худойбердыева видеть в своей стране независимое судопроизводство и свободу собраний и шествий к его литературным способностям? И обратно, если господин Пушкин крепостными рабами торговал, он что, от этого утратил в поэтическом даре? Кроме того, попытка подобных натянутых привязок чревата и неприятным реверсом. Что там сообщество «Диссернет» говорит о блестящих компетенциях нашей коллективной Маргариты Павловны? Вот то то и оно :))

        0
  2. Поклонником творчества господина Акунина не являюсь. От слова «совсем». Но хотелось бы сделать небольшое замечание по поводу прозвучавшего упрека в адрес идеологических наследников «кухонных «диссидентов»».
    Начну, собственно, с советского еще (редакция сайта, по всей видимости, росла и взрослела в СССР) пренебрежительного ярлыка «кухонные». А, какими, они, простите, должны были быть в Советском Союзе? Публичными? Приходится напомнить, что за публикацию своих литературных произведений за рубежом Юлий Даниэль получил пять, а Андрей Синявский целых семь лет лагерей. Для «не кухонных» диссидентов статья специальная была в УК РСФСР — «антисоветская агитация и пропаганда». Но уголовное наказание за косвенную, литературную критику коммунистического режима — это еще не самое днище. В те замечательные, многими и сейчас желанные дни «колбасы по 2.20», косноязычный алкоголик Шолохов, назначенный Сталиным автором «Тихого Дона», потрясая кулаками перед рукоплещущим 23 съездом КПСС, плевался неистовой злобой и орал о том, что в его молодые большевистские годы, писателей бы не посадили, а расправились, руководствуясь «революционным правосознанием». Вероятно, штыками бы закололи, зарубили саблями, или применили что-нибудь из богатых арсеналов залитой по щиколотку кровью одесской ЧеКи. Это, повторюсь для пущего понимания, не какие-то пьяные вопли маргинала в подворотне, это было отработанное, получившее одобрение партийных цензоров выступление лауреата Нобелевской премии по литературе и действительного члена Академии наук СССР с самой высокой государственной трибуны.
    А что стало с теми семерыми «не кухонными», которые повинуясь своему пониманию гражданского долга, вышли на Красную площадь протестовать в августе 1968 года против кровавого подавления «Пражской весны»? Ну, как там «люди в штатском» их приняли? Культурно и профессионально свинтили в стиле «гражданочка, пройдемте», как нам обычно рисовал ситуацию с задержаниями «подлых врагов» правдивый советский кинематограф? Обратимся к воспоминаниям очевидца: «Один из них, с криком «Бей жидов!», начал бить Файнберга по лицу ногами». Эрнст Рём, наверное, хохотал в своей могиле. В процессе публичной экзекуции филологу Виктору Файнбергу выбили передние зубы, после чего его было неудобно показывать в суде, и его определили на принудительные пытки к команде советских Менгеле в белых халатах от карательной психиатрии.
    Это я к чему веду? К тому, что не по доброй воле эти люди прятались на кухнях. И не их нужно обвинять в отсутствии некоего политического конструктива, а тех, кто их на кухни загнал, и стукачей туда подсылал. Кстати, это и про сегодняшних оппозиционеров верно. Они, по мысли редакции, ДОЛЖНЫ, предъявить некую конструктивную повестку дня. Ну, в принципе, можно согласиться. Хотя, если уж на то пошло, те же большевики не собирались никому демонстрировать конструктив, а тупо бахнули с бака «Авроры», и направили пьяную вдрабадан матросню арестовывать легитимное правительство. Но, хорошо, хорошо, ок. Пусть будут должны. А власть нормальный политический климат им для этого не должна обеспечить? А то как-то странно получается. …

    0
    • mnemon
      наблюдатель

      rumpelstilzchen: «О предмете обсуждения сказано ниже, в посте Wwworonа».
      Читаем у Wwworonа:
      «Большевики… тупо бахнули с бака «Авроры»…»
      Современные революционеры пока и на это не сподобились. Что же касается конструктива большевиков, можно по-разному относиться к жизнеспособности идей Ульянова-Ленина и прочих, но ими уже в предреволюционный период столько концептуальных работ было написано, что ни охранке, ни историкам не приходилось гадать, за что привлечь этих товарищей. А где «Государство и революция» Б.Акунина или кого-то еще? То, что выходит из-под их пера, в отличие от БАКУНИНского, не позволяет судить, как они себе представляют иную, лучшую Россию. Поэтому даже те, кто хотел бы найти альтернативу идеологическому мейнстриму, вынуждены использовать как источник сведений о взглядах оппозиционеров мантру Навального «во власти все воры» и бесконечно перепевающие эту мысль посты в либеральных блогах. Или художественное творчество Акунина, к примеру. А оно таково, как было описано. И вовсе не притянуто сюда, чтобы скомпрометировать: это ж каков поворот, когда основная профессиональная деятельность компрометирует политика! Взяться за творческие достижения оппозиционеров заставляет занятая ими позиция. Мол, единственное, что мы можем предложить: надо прогнать воров и позвать нас, потому что мы намного лучше, смотрите, еще и книжки исторические пишем. Так вот если судить по этим самым книгам, то, на мой личный и очень пристрастный взгляд, персонально господину Акунину в политике делать нечего. И не потому что Мединский лучше. Просто второго такого не нужно!

      0
  3. pihailo potapich
    наблюдатель

    А я вот согласен с автором. Понаписал этот пейсатель галиматьи на три вагона, а толку-то, хоть сейчас в печь… Я неладное еще тогда западозрил, когда супружница мена в киношку на его чушь повела. Фандорин шпандорин блин. Сел, слышу сыщика русского зовут Эраст. И мордочка такая смазливая. Ну все, думаю, приехали. Тогда еще запрета то на содомские намеки в кино не было. А он там с Михалковым еще про нумера в бане. Ща думаю, будут шпили-вили уже бежать из зала хотел. Обошлось правда. Но осадочек осталса. А потом по телеку самого Акунина показали. Самый что ни на есть эраст. И опазицинер. они же все такие. с задним приводом. Вот нечего видать старому эрасту стало за бугром делать — поднял руку на Русскую Историю. А сам не русский ни фига. Так что в печь, однозначно в печь

    0
  4. gogi zollern
    наблюдатель

    И снова кто-то кому-то должен… Вот Акунин должен был написать книги, которые абсолютно понравились бы редакции и комментаторам. Да с чего это? Я не знаю, кто издавал «кирпичи» Акунина. Если коммерческое издательство, то, наверное, потенциальные перспективы видело. А если самиздат — какие вопросы?

    -1
    • mnemon
      наблюдатель

      «И снова кто-то кому-то должен…»
      А как иначе? Продавец обязан обеспечить заявленное качество товара. Если повести, представленные как иллюстрация к весьма претенциозной «Истории Российского государства», не имеют ничего общего ни с историей, ни с литературой, я как потребитель считаю себя вправе предупредить других потребителей. Точно так же если политический товар Акунина сводится к козырянию спорными писательскими достижениями, любой потенциальный приобретатель не должен покупать кота в мешке.

      1
      • gogi zollern
        наблюдатель

        Это, простите, вкусовщина. Титулованные советские историки нагло, цинично и бессовестно врали про «ничью» на Бородинском поле. Невероятно преувеличивали значимость Невской «битвы» и «Ледового побоища», затушёвывая, между делом, такое событие, как Грюнвальдская битва. Из Суворова, бегущего от неминуемого разгрома через Альпы, делали (вполне успешно) второго Ганнибала, который, на екундочку, не драпал, а АТАКОВАЛ Рим с неожиданного направления. Следует ли, согласно вашей логике, публично лишить сих «ученых» их регалий и полностью обесценить их работы?

        0
  5. omenian
    наблюдатель

    Стилистические изыски весьма эрудированного и преуспевающего автора мистических триллеров-бестселлеров про Фандорина — это не про историю, бизнес или политику, скорее — забава, развлечение и для самого Акунина и для всех нас. К «Истории», как мне кажется, следует относиться также, и уж тем более не следует выискивать там какой-то политический подтекст, превращающий Акунина в «интеллектуального пастыря российской оппозиции», которого «скорее всего, боится сам Путин». По словам «The Daily Beast», одной из самых тревожных вещей для Кремля является сегодня акунинская «внушительная восьмитомная история Российского Государства». Интересно, Кремль про все это знает?..

    0
  6. pihailo potapich
    наблюдатель

    Ясно, что иноземцы неруся Акунина будут пиарить. А мы им по сусалам настоящей историей дадим! Ведь кому же настоящую Русскую Историю писать, как не настоящему Русскому мужику??? Такому, что бороды не бреет, электричеством не пользуется, от колдунов с прививками топором отмахивается, и в воду лезет не чаще чем раз в неделю? Вот настоящий Русский — Герман Львович Стерлигов и не стерпел — всю правду мать порезал в своем новейшем учебнике «От Адама до Путина». А вы все акуниных-шмакуниных обсасываете. Тьфу, погань какая…

    0
  7. «существовал культ борцов против произвола государства как инструмента эксплуатации», «Большинство представителей российской либеральной оппозиции унаследовали свою оппозиционность от кухонных «диссидентов» советских времен», «что бы ни делало государство, достаточно большое число людей, обладающих необходимым интеллектуальным и образовательным уровнем, все равно будет против, потому что их представление о себе самих исключает солидарность с властью хоть в каком-то вопросе»…

    …и многие другие утверждения — как минимум весьма спорны.

    Хочется спросить у автора, почему он говорит об этом так, будто это все общеизвестно и однозначно?

    Второй вопрос. Что такое в терминологии автора «нарциссический нонконформизм» и как этот необычный конструкт связан с конструктивностью позиции?

    1
  8. omenian
    наблюдатель

    Читаю комментарии и никак не пойму: почему все так зациклились на какой-то либерально-идеологической составляющей творчества Акунина? На его якобы исторической некомпетентности или даже больше: умышленном искажении и осмеянии российской истории? . Или все посты здесь относятся лишь к статье выше и никоим образом не затрагивают сами произведения сего гениального писателя, сумевшего вдохнуть новую жизнь в столь казалось бы банальный жанр авантюрных романов, заставившего многих литературных критиков всерьез рассуждать об их соотнесенности с «высокой» литературой. А многих «настоящих» историков — искать параллели литературным персонажам, местам и событиям, описываемым в книгах.
    Задайте себе вопрос: оправданна ли идеологическая оценка как мера художественности текста? Можно ли вообще говорить/утверждать, что если все акунинские произведения насквозь пропитаны либерализмом — они плохие?
    Да, Акунин зачастую следует не истории-науке, а истории-молве или, если угодно, народной истории, трактующей (или представляющей) те или иные исторические события более ярко и красочно, а порой авантюрно-развлекательно. Да он и сам совершенно искренне признается в том, что в его произведениях (особенно фандоринского цикла) с историей не все в порядке: «Я с историей обращаюсь примерно также, как Александр Дюма. Когда беру исторического персонажа, слегка изменяю ему фамилию, чтобы не вводить читателя в заблуждение ложным историзмом». Но…это не умышленное искажение исторических фактов, это, скорее, ребус, интеллектуальная игра, предлагаемая автором читателю: а ну-ка угадай, что за реальный исторический персонаж спрятался за литературным ником Изольда Фелициановна Снежневская («Коронация»)? У Акунина история — не набор голых фактов и неопровержимых доказательств, а шахматная доска, на которой разыгрывается увлекательнейшая партия, исход которой далеко не всегда очевиден. И это мастерство высочайшего уровня. Самая что ни на есть «высокая» литература.

    1

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *