Домой / Переводы и публикации / Пол Картледж. 10 вещей, которые вы должны знать о демократии в Древней Греции

Пол Картледж. 10 вещей, которые вы должны знать о демократии в Древней Греции

Выпускник Оксфорда Пол Картледж размышляет о том, как демократия непрерывно перестраивалась и обновлялась со времен Древней Греции.

Мы же сегодня все «демократы», не так ли? На самом деле, конечно, нет, разве только по названию. Однако демократия в своем разнообразии была данью моде, не только на Западе, но и во всем мире, по крайней мере, с тех пор, как президент США Вудро Вильсон увлекся созданием «безопасного для демократии» мира. Христианская демократия, Народные демократии, Демократическая партия США – она везде, не правда ли? Но этот 2016 год – самый необычный в контексте моего личного опыта демократической деятельности, который восходит к 1970 году – времени получения права голоса (я родился в 1947 году, и возраст совершеннолетия для меня составлял 21 год, то есть в 1968-ом я получил право голосовать). Сначала Бреферендум 23 июня, затем Трампампада 8 ноября. В обоих случаях опросы общественного мнения серьезно ошиблись, включая опросы при выходе с избирательных участков. В обоих случаях массово ориентированная – или же популистская – политическая модель с триумфом превзошла более традиционную политическую теорию и практику.

Моя научно-популярная книга «Демократия: жизнеописание» была опубликована издательством Оксфордского университета (Нью-Йорк) еще до обоих этих манифестов – 24 марта 2016 года, по совпадению в мой 69-ый день рождения. По профессии я – историк древности и культуролог, занимаюсь преимущественно Древней Грецией в I тысячелетии до нашей эры, когда демократия – как термин, так и явление – впервые появилась. Собственно именно поэтому у меня особый академический интерес (в обоих смыслах) в том, чтобы пролить свет на особенности окружающего мира, которые привели к появлению немыслимого ранее политического феномена.

Но я еще и политически ангажированная публичная персона – из интеллектуального меньшинства, поэтому меня очень волнует, насколько верно воспринимается и применяется наша современная демократия. Одним из моих любимых полемических и педагогических ходов (работающий, к примеру, на литературных фестивалях от Йорка до Хея, Эдинбурга, Бакстона, Фолкстоуна) состоит в том, чтобы сделать явным мнимый парадокс: хотя наше слово «демократия» в конечном счете заимствовано из древнегреческого demokratia, между нашей демократией и демократией Древней Греции нет почти ничего общего. Поэтому проведение референдумов в древнегреческом стиле в Шотландии в 2014 году и Великобритании в 2016-ом было не естественным продолжением демократической политики, а ее отрицанием и противоположностью. С предсказуемо проблематичными результатами в 2016-ом и в обозримом будущем, как я писал в блоге и доказывал в интервью, на радио («Начните неделю»), а также во время лекций и дискуссий с Лейстерским литературно-философским обществом, Обществом продвижения древнегреческих исследований в Лондоне, школой-колледжем Коттингли Вилладж и другими. Нынешнее решение Высокого суда – точнее реакция на него – является пугающим напоминанием (из 1930-ых) о том, насколько сложен, драгоценен и уязвим росток представительной демократии, нуждающийся в постоянной и неусыпной заботе.

Представленный ниже «декалог» – это естественно только выборка (весьма пристрастная) из множества вещей, «которые вы должны знать о демократии в Древней Греции», но я рискну утверждать, что существует всего 10 самых важных пунктов. По мере их раскрытия, надеюсь, станет заметно, что ключевым моментом этого списка являются «различия»: а именно, глубокие, всеохватные различия одновременно в осмыслении и практической реализации между тем, что греки подразумевали под формой – а, скорее, формами – демократии, которую применяли они, и любой современной «демократией» нашего 2016 года. Именно так, я полагаю, и должно быть. Сравнительно-исторический метод, на мой взгляд, наиболее эффективно работает тогда, когда подчеркивает принципиально важные расхождения в идеях и институтах различных мировых культур. Но, я бы добавил, это еще более продуктивно, когда одна из упомянутых культур – наша собственная – несомненно напрямую копирует у другой – древнегреческой, при том что между ними, по сути, нет прямой преемственности, если не считать совпадения единственного культурного артефакта – в данном случае, демократии, что также вызывает вопросы и споры.

  1. Demokratia – исходный вариант нашего слова «демократия», в древнегреческом языке сложное абстрактное имя существительное женского рода, включающее два компонента «демос» и «кратос». «Кратос» – означало власть, мощь, силу, контроль. (В современном греческом языке этот термин означает «государство», как в самоназвании «национальное государство Эллада»). «Демос» – очень древнее греческое слово, засвидетельствованное еще во IIтысячелетии до нашей эры в Линейном письме Б, на архивных глиняных табличках, произведенных бюрократией очень недемократичных ахейских царств микенской эпохи, существовавших на территории материковой Греции и Крита в позднем бронзовом веке. Тогда это означало «деревня» – частное значение, которое сохранилось в классическом греческом, однако уже в эпических поэмах Гомера (около 700 года до нашей эры) термин стал означать также «народ».
  2. В то же время понятие «демос» в значении «народ» двусмысленно и потому неоднозначно. Оно может указывать либо на: а) всех людей, либо на: б) массы – большинство (особенно неимущее большинство) народа. Таким образом, если применять намеренно анахроничные современные аналогии, термин demokratia может быть переведен/интерпретирован как: а) «правительство народа, созданное народом и для народа» (Авраам Линкольн в Геттисбурге, 1863 год) или как: б) «диктатура пролетариата» (Карл Маркс с его последователем В.И.Ульяновым, известным как Ленин). В этой двойственности лежит объяснение идеологической борьбы в античности за определение и претворение (или опровержение) демократии: кто этот «демос», что имеет и осуществляет «кратос», над кем или чем «кратос» поддерживается и осуществляется?
  3. Большая часть нашей политической лексики имеет либо древнегреческое: политика (от polis), анархия, аристократия, монархия, олигархия, плутократия, тирания … демократия, либо латинское происхождение: граждане (citizens от civitas), конституция, диктатор, империя, либеральный, республика, государство (state от status), а также власть (power от possum) и народ (people от populus). Однако существует фундаментальное качественное различие между нашими (либеральными, западными) демократическими системами, которые имеют представительный (непрямой) характер, и всеми древнегреческими системами (существовало несколько типов древней демократии). В глазах демократа Древней Греции наши системы считались бы «олигархией» (правлением немногих), даже если – и потому что – выбранные многими, Они, наши избранные представители, управляют вместо Нас в той же степени, что и за Нас.
  4. Не было единого государства «Древней Греции». Напротив, существовало около тысячи разных древнегреческих государств и политических сообществ (большинство являлись полисами, то есть общиной-государством). И лишь незначительная доля их когда-либо применяла какую-либо форму демократии. Основная часть на протяжении почти всей своей истории представляла собой более или менее умеренные или же крайние олигархии. Афины – хорошо известный пример наиболее радикальной демократии, однако не существовало единого понятия «афинская демократия». Афины создали как минимум три разные версии демократии за приблизительно 200-летний период (508/7 – 322 года до н.э.), с двумя очень знаменательными перерывами на антидемократические олигархические контрреволюции в 411-410 и 404-403 годах до нашей эры соответственно.
  5. Наиболее знаменитые древнегреческие писатели, историки и мыслители не были демократами или даже являлись убежденными противниками демократии: например, Платон (очень враждебный, главным образом в отношении интеллектуальных и этических основ демократии, которая для него была властью невежественной, непостоянной, инертной толпы, помыкающей или навязывающей свою волю более достойным в социальном и интеллектуальном отношении согражданам), а также его лучший и наиболее известный ученик Аристотель (не столь критично настроенный и более тщательно различавший разные типы и уровни демократии, но все же не идейный демократ). Напротив, число известных древнегреческих писателей, историков и мыслителей, которые без сомнений являлись идеологами демократии и/или действующими политиками-демократами можно пересчитать по пальцам одной руки: Перикл, Демосфен, Протагор, Демокрит, возможно, Геродот… Почему же так?
  6. Наиболее ранний известный из сохранившихся до наших времен примеров развитой политической теории можно найти в Истории («Расспросах» или «Исследованиях») Геродота (около 425 г до н.э.). В Третьей книге (главы 80-82) девятитомного монстра содержится попытка объяснить, почему греки и персы пришли к столкновению в начале V века до нашей эры, и почему оборонявшиеся греки победили. Так называемые «персидские дебаты» Геродота относятся к напряженному моменту 522 года до нашей эры, но исторически совершенно недостоверны! Их ценность заключается в описании греческой политической теории, основанной на представлении, что все формы правления – это вариации трех основных типов: правление всех, правление немногих, правление одного. Слово demokratia нигде в дебатах не встречается, однако в других местах Геродот демонстрирует, что именно демократия вызывает наиболее острые вопросы. Первый из трех выступающих, по сути, демократ, отстаивает вариант «правление всех», которое называет исономией – «равенством перед законом», так как, по его мнению, это «наиболее оправданное название». Согласно его представлениям, она означает или воплощает в себе три характерные определяющие черты: а) подбор всех должностных лиц осуществляется с помощью жребия (выборы считались олигархическим инструментом, поскольку предоставляли преимущество богатым и знаменитым), б) все должностные лица постоянно несут ответственность перед народом и в) все общественно значимые политические решения принимаются народом (всеми полноправными гражданами) большинством голосов.
  7. Два других оратора в «персидских дебатах» Геродота выступают соответственно за «правление немногих» (аристократию) и «правление одного» (монархию, в форме легитимной автократии), но они оба равно против «правления всех» или же, в сущности, демократии, что для них равнозначно охлократии – власти или правлению толпы. Все греки верили в равенство, например, исономию (или же признавали на словах), но расходились, зачастую радикально и непримиримо, в том, кого считать значимым, политическим, равным. Для недемократа или противника демократии, она представляет собой мир, перевернутый с ног на голову: бедные (и потому невежественные, инертные, непостоянные, необразованные) массы управляют богатой (и, скажем так, хорошо информированной, талантливой, здравомыслящей, образованной) меньшей по численности элитой.
  8. Древнегреческие демократы были поборниками крайнего эгалитаризма: один гражданин – один голос, независимо от происхождения, благосостояния, внешней привлекательности, силы, интеллектуальных способностей и так далее. (Мы же, напротив, предпочитаем избирательные системы, в которых голоса избирателей обладают разным весом – помимо, естественно, референдумов). Каждый считается за одного, и никто не обладает более чем одним голосом. Голоса подсчитывались, иногда, но необязательно тайно, как в составленных из очень большого числа участников судах присяжных, так и в народном собрании. (Древние греки не признавали наше «разделение властей» – между совещательной (законодательной), исполнительной и судебной ветвями: Народ равно осуществлял управление во всех трех областях). Спартанцы, которые не были демократами, голосовали не по бюллетеням и не путем поднятия рук, а криками – поэтому у них не было строгой уравнительной политики: один человек – один голос.
  9. Однако в одном аспекте никакой древнегреческий демократ не являлся сторонником равенства: речь идет о поле. Греческий город (polis) был мужски клубом: лишь свободные, законнорожденные взрослые мужчины могли быть гражданами (politai) с политической властью. Это дало повод (несомненно, недостоверной) спартанской шутке: на вопрос афинского демократа, почему спартанцы не применяют демократию, спартанец, по слухам, ответил: «мы введем демократию в процесс принятия публичных решений, когда вы, афиняне введете демократию в свои дома». Афиняне были известными сексистами и приверженцами патриархальных порядков.
  10. Изменения значимости «демократии» с течением времени – от обесценивания древней, прямой demokratia (как слова, так и явления) до переоценки непрямой, представительной «демократии» сегодня – рассказывают яркую историю, как моя книга «Демократия: жизнеописание» пытается показать:

а) Едва ли подлинная demokratia (власть народа) существовала где-либо в греческом мире после 300 до нашей эры.

б) Demokratia по большей части стала означать «республику», то есть «не монархию» и/или свободу от прямого управления греческими автократами или Римом.

в) Рим (сначала Римская республика, затем империя) ненавидел прямую демократию в греческом стиле: власть римского народа даже во времена «свободной» республики была по-разному опосредована и, в сущности, сведена к нулю могуществом аристократически-олигархического сената.

г) Византийские греки, которые называли себя «римлянами», управлялись автократически – уполномоченными Богом монархами, и к VI веку нашей эры термин demokratia был настолько обесценен, что его могли использовать в значении «мятеж» или какая-то форма «охлократии».

д) Только в XVII веке слово «демократия» начало возвращаться в политический дискурс как обозначение потенциально жизнеспособной системы правления, но лишь для того, чтобы быть решительно и всецело отвергнутым как американскими, так и французскими революционерами, которые по большей части негативно воспринимали древнегреческую прямую демократию (как что-то едва ли много лучшее, чем «правление толпы»).

е) Лишь с изобретением представительной, парламентской демократии – только с этих пор она разными путями трансформировались в «западную», «либеральную» демократию, основанную на всеобщем праве голоса совершеннолетних граждан – демократия стала принятой правительственной нормой. Это остается весьма шатким достижением.

Два «урока» могут быть извлечены из этого краткого опыта сравнительного анализа.

Во-первых, прошлое, как написал Л.П.Хартли (автор романа «Посредник»), это иностранное государство. Они (в данном случае древние греки) разрабатывали политические идеи и обеспечивали их принятие в своем мире совершенно иначе.

Во-вторых, остаются настоящей «головоломкой» вопросы «почему» и «каким образом» демократия – как слово, так и очень разные, порой несовместимые версии самого явления – настолько выросла в оценках от неодобрения в конце XVIII века до всеобщего восхваления (и слишком часто непонимания) сегодня.

Источник: oxfordtoday.ox.ac.uk

0

7 комментариев

  1. rumpelstilzchen
    наблюдатель

    «Друг мой, для Атоса это слишком много, для графа де Ла Фер, — слишком мало» (с)

    Большая статья господина Оксфорда, пардон, Картледжа сводится к двум, совершенно не связанным моментам — выводу о том, что древние греки вкладывали в термин «демократия» совершенно иной смысл нежели наши современники (Капитан Очевидность открывает Америку), и демонстрации политкорректного «интеллектуального целомудрия», что заслуживает отдельного разговора. Смысл первого для меня темен, как вода в облацех. На какую целевую аудиторию рассчитана статья? Та часть сапиенсов, которая занималась в школах, колледжах и университетах не только фут- , баскет-, волей- и прочим болом, и без аналитических усилий Пола Картледжа осведомлена о специфических особенностях афинской демократии. Им даже не придет в голову проводить параллели с сегодняшним днем. Другая же часть нашего биологического вида, которую и нужно образовывать, не сможет усвоить материал в таком виде. А некоторые просто физически не смогут прочесть подобное изобилие букв. (Тем более, что четверть материала посвящена скромной рекламе «себя, любимого», как бы намекая нам, простым смертным, с каким титаном ума и кипятильником духа мы имеем дело). Так что, если автор действительно преследовал некую образовательную цель, то жестоко просчитался, или же проявил педагогическую некомпетентность.
    Кстати, о последней. Переходим ко второй части Марлезонского балета, или «А Вы, сестра, не можете многого понимать» (с)
    Цитирую автора: » остаются настоящей «головоломкой» вопросы «почему» и «каким образом» демократия – как слово, так и очень разные, порой несовместимые версии самого явления – настолько выросла в оценках от неодобрения в конце XVIII века до всеобщего восхваления (и слишком часто непонимания) сегодня». Господин Картледж не может понять причин «всеобщего восхваления»? Серьезно? Он не знает об установившемся после Второй мировой тренде резкого «полевения» преподавательского корпуса в колледжах и университетах Европы и Америки? О доминировании леволиберального дискурса в СМИ? Ну, тогда господин Картледж совершенно напрасно кокетничает, причисляя себя к «интеллектуальному меньшинству». Либо же просто врет.

    0
    • mnemon
      наблюдатель

      Большинству американских и европейских политиков, а они, надо полагать, университеты заканчивали, как раз очевидно, что современная либеральная демократия является прямым продолжением древнегреческой. С их подачи подобные мифы начинают восприниматься как непреложная истина основной частью общества. Включая тех, кто в принципе способен читать длинные тексты, а не только глотать попкорн в кинотеатрах, но, к примеру, специализируется в другой научной сфере. Так что, несмотря на все самолюбование автора, его выступление в роли Капитана Очевидности, может быть, не совсем бесполезно. Не помню, кто из современных классиков сказал: в условиях, когда каждый является генератором новых культурных смыслов, обязанность образованного человека время от времени напоминать о самых банальных вещах.

      0
      • rumpelstilzchen
        наблюдатель

        «С их подачи подобные мифы начинают восприниматься как непреложная истина основной частью общества.»

        Обязанность образованного человека не в том, чтобы напоминать, а в том, чтобы опираясь на систему «железно» доказуемых фактов, публично тыкать носом манипуляторов в их ложь, а простых дураков публично характеризовать именно в таком качестве. Реверансы, томные вздохи, намеки и умолчания тут не уместны.
        » — Этюд был исполнен безобразно.
        — Вы так считаете? А какова ваша концепция?
        — Моя концепция — в ноты смотреть». (с)

        0
  2. pihailo potapich
    наблюдатель

    Развели бесовщину. демократия шмократия. Что нам греки? У нас на Руси и вече было и сходы общинные и артели. А греки хоть и приняли Веры светильник, да видать от языческих штучек-дрючек не отказались, за то Господь и попустил — кончился второй Рим под ятаганами турецкими

    0
    • rumpelstilzchen
      наблюдатель

      «У нас на Руси и вече было»

      Назолотили крестов, навтыкали, где ни попадя;
      Да променяли на вино один, который был дан.
      А поутру с похмелья пошли к реке по воду,
      А там вместо воды — Монгол Шуудан. (с)

      0
      • gogi zollern
        наблюдатель

        «Я мзды не беру, мне за державу обидно» Тоже цитата. Вече, доведенное до абсолютного своего воплощения, погубило великую (без дураков) европейскую державу — Речь Посполитую. А вот, как ни странно, после всего этого «монгол шуудан» образовалась великая евразийская держава Россия.

        0
  3. ignash
    наблюдатель

    мифы не мифы, но даже на Руси в Новгороде была вполне себе народная демократия. Мне кажется, разоблачение мифов про демократию — очередная попытка дискредитировать единственную адекватную форму государственного устройства в угоду вождизму и прочим извращениям.

    0

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *